October 10th, 2011

Скиф

Невероятное-6

7. Линия Дудинка-Диксон, Енисей, фарватер.
1 - http://graf-yurgen.livejournal.com/553047.html
2 - http://graf-yurgen.livejournal.com/553730.html
3 - http://graf-yurgen.livejournal.com/558631.html
4 - http://graf-yurgen.livejournal.com/568583.html
5 - http://graf-yurgen.livejournal.com/571827.html

Я уже другой. Меня уже не захватить врасплох. Оказывается, всё страшнее, чем казалось. Опасность не только снаружи, но ещё и внутри меня.
Бедный «13666». Какая-то неведомая сила в моём лице вела его ночью на скалу. И каким-то чудом он прошёл в каких-то метрах от неё.
Удар о песчано-галечное дно основательно встряхнул его. Но не убил – для этого слишком маленький моторчик. Теперь, правда, корпус плачет, и помпа ныне работает не только на мой душ, но и по назначению. Два раза в день.

Да, потёк мотор. Маслом. Тоже плачет. Но не сильно. И есть канистра ещё в запасе.
Гладил я мой катерок, трясясь всем телом, и извинялся. У меня шли слёзы. Ведь человек слаб. Особенно когда никто не видит.
Периодически впадал в бешенство, орал, приседал да отжимался до исступления. Но это не спасло – начало лихорадить.

Конец сентября – не жаркий месяц посреди лесистой тундры. А человек слаб, и Енисей суров. Спирта не было, потом жрал пригоршнями аспирин вперемешку с арбидолом. Но как мёртвому припарки.

Пережитый ужас обелил голову, и теперь я больше блондин, чем шатен. Да и хрен бы с этой головой, я уже близко, и рисковать сойти в конце дистанции по какой-нибудь глупости не то что было до одури досадно, нет. Было страшно, просто ужасно обидно. И этого я себе точно не простил бы.
Теперь стиль моей жизни изменился. Я спал не более трёх часов, доводя себя до исступления. Делал я это специально - убитый организм в подчинении труден и хозяину. Теперь я просматривал в бинокль несколько километров реки, прежде чем тихим экономным ходом их пройти и затаится у берега до следующего броска. Катерок мой ныне уже не похож на катерок, нынче он просто куст, в ежедневном коем обряжании я достиг значительных высот.

А ещё я не_думал. Это очень трудно, кстати. От лишних мыслей сходишь с катушек. Я и две недели назад, до этого слалома, в узком кругу славился силой, типа, воли. Да нет её у меня, как и нет ни у кого. Просто я заставляю себя думать о чем-то другом, острые до невозможности мысли откидываю во времени на завтра. Это трудно, кстати, очень трудно.

Так и сейчас. Тяга разложить всё по логическим полочкам, которая так помогала в жизни жить, теперь меня убивала. Мне это нельзя. Никакой силой воли нельзя себя ограничить в мышлении. Можно лишь оттянуть. Так и я, оттягивал на завтра. Если мысль цеплялась за этот действительный бред, то я себя наказывал. Брал зековский кинжал, раскаливал его на примусе, и прижимал к груди. Голой. Енисей оглашался воплем. И так не один раз. На дню.
Это помогало не только прийти в себя, но и не спать. Почему грудь и горячая сталь? Убиваться, тем более – сейчас, в планы не входило, ноги-руки-голова нужны, остаётся грудь. И хрен бы с ней.

Как-то незаметно прокрался ночью мимо предпоследнего посёлка Енисея – Усть-Порта. Посёлок небольшой, только опасный – с него рыболовы ходят. Потому после этого самого Усть-Порта жить стало намного веселее. Минимум пять раз в день мимо проходил сейнер. И пару раз вообще ещё плавали погранцы. Как и почему на мой кустистый «13666» никто не обратил внимание – самому богу не известно.
На пятый день после седой ночи, в неожиданно пробившимся солнце, жуя за штурвалом с ножа холодную тушёнку из консервы, в бинокль я увидел устье Енисея. Архипелаг Бреховских островов, как официально эти протоки называют.
Карское море, Енисейский залив.

Эмоции пробили все мои заслоны, и на целый час я превратился в обычного себя. Да-да-да, Карское море, Енисей! Казалось, всё, что за мной гонится и гнёт – это фигня и выдумки. Всё это я пережил из-за того, что бы увидеть это. Серое небо, тундра, и впереди – Северный Ледовитый океан. Мало, кто видел эту хмурь. Вот лично я – да даже не мечтал. Мне эти картины милее всех солнечных пейзажей.

Очень быстро рванул к устью. Надо было прятаться в непроходной протоке. И чистить пёрышки.
Теперь моя ненормальность достигла высшего балла, я собрался выходить в штормовое море на маленьком речном судёнышке. Без топлива и зимнего барахла. Да и вообще, почти что без жратвы. Быть на месте себя я не мечтал в самых смелых своих желаниях ещё неделю назад. Я был рад и зол, осталось сделать последний прыжок.