September 11th, 2011

Скиф

Невероятное-4

5. Таймыр, Енисей, Дудинка
1 - http://graf-yurgen.livejournal.com/553047.html
2 - http://graf-yurgen.livejournal.com/553730.html
3 - http://graf-yurgen.livejournal.com/558631.html

Всё-таки во мне очень дохрена чистоплюйского. Это и бритьё когда уже можно на все бритвенные принадлежности забить. И душ, когда про мыло можно забыть.
И берцы, когда можно всё вообще выбросить, кроме охотничьих хаки да кирзовых сапог. От кариеса и инфекции уже и не сдохнуть, в общем. Но вот быть чистым – это то, что делает лично из меня человека. И подыхать обезьяной как-то на ближайшую пятилетку не входит ни в один бизнес-план.

А берцы, что куплены были в Игарке, нужны были для имиджа. Дудинка. Столица Таймыра. Таможенная зона. Светиться нельзя, надо быть похожим на аборигена. Как-никак 24 тысячи и 33 улицы, захватывающих воображение.

Впрочем, ни один абориген в берцах так и не показался, писк сезона в Дудынке ныне, и во веки веков - либо резиновые полурыбачки, либо та же кирза. Если не в центре. Ах, да, там есть пара светофоров, и машины! Штук может 200. Ах!

«13666» было боязно оставлять в кустах. В порт так называемый входить – безумие. А нужен был обычный шоколад. Снился. Никогда почти не фанател с него. А тут…. Но за эту малость стоило рискнуть. Впереди ещё неделя-полторы полнейшего одиночества.

Одиночество. Прикольное чувство. Людей в мире слишком много. Живут они слишком тесно, а то и вместе. Травят друг друга до тошноты. Любая жизнь в человеческом муравейнике есть компромисс с чужими и своими хотелками, привычками да устоями. Задумаешься порой – а на ХУЙ ты такой, на хрен тебе это стадо нужно? И тянет-тянет-тянет.
И кажется, что никто тебе не нужен. Проживёшь без этого всего. Неделю – полный улёт. А потом наступает ломка. И ты начинаешь страдать. Зачем-то и почему-то, и так до следующего раза.

Впереди ещё неделя-полторы полнейшего одиночества. И больше ни одного захода в обитаемые места. И это вообще последние люди, с которыми я смогу увидеться, походу. И насовсем.

Потому километра за три был замаскирован ещё засветло баркасик, и пройден как раз к темноте путь до ближайшего лабаза Дудинки. И даже в темноте пройдено всё назад. С тремя килограммами шоколада в разных плитка (ага, сникерс, марс да шоколадная плитка «Молочная»), да с литром зачем-то спирта пищевого.
И в полнейшей темноте, по джипиесу, на самых малых оборотах, крадучись, была пройдена Дудинка, обратно замаскирован баркас, выпит горячий чай и сожран немного шоколад. И уже отключаясь, вдруг думаю, что а природа то уже того. Нет больше тайги. Есть невысокий лес. Да кусты. И мастерство капитанское на пятый день начало пугать аж самого. Да и хрен бы с этим всем.
Ещё подумалось, что всё, теперь я уже официально в закрытой зоне.

… Всё же если даешь себе зарок, то имей силу воли, и держи это правило. Вот зарекался же, что рацию не трону. Тронул. И почти по всем диапазонам вызов на борт «13666». Или открытым текстом по имени и фамилии. Волосы зашевелились, по телу пробежали мурашки. Сомнения последние ушли. Против меня работает такая сила, которая не укладывается в воображении. И казалось, что после звонка с несуществующей мобилы давно покойной жены и её голоса уже ничто не способно меня задеть. Ан нет, отошёл зачем-то, чтоб опять так вот получить.

Хреновый из меня индеец в плане нервов. От адреналина трясёт. Как перед дракой. Хотя вру – трясёт, когда адреналин есть, а драки – нет. Блять.
Три долгих часа пытаюсь угомониться. Ходьба лечит. По палубе. Взад – вперёд. Десять шажков. В одну сторону. Тремор уходит. Сначала замещается яростью – сваливаюсь в каютку, и вытаскиваю на свет божий двустволку раздолбанную, и начинаю ею щёлкать. Потом становится смешно, кидаю её назад, сажусь, но сразу же вскакиваю. Нервы-нервы-нервы.

А потом приходит спокойствие. И понимание. Всё, шутки реально кончились. Я на войне. Я уже умер. Осталось уйти красиво перед собой. И хотя бы с одним из тех сук, из-за которых для меня сейчас Таймыр не Таймыр.

Я упёрт, я это знаю. Я баран, и впереди мои ворота. Как бы они не были закрыты, я всё равно их не обойду. Пока буду жив. И лучше мне в этом не мешать.
На глаза попались две бутылки свежекупленного спирта. И сразу же улетели за борт. Прощай Олеська, и ты, Диман, и пить по-красноярски (это когда много, прикольно, и не пьянея) мне сейчас – это значит сдаться. И с вами – уже точно не судьба. Кролику в углу противопоказаны наркомовские, в общем.
И на малых оборотах, в кстати начавшемся дождливом мареве, я пошёл на Диксон. Тьфу, поплыл, то есть, в общем.