?

Log in

No account? Create an account
Скиф

graf_yurgen

Из_другого_мира

Хорошо там, где меня нет


Скиф
graf_yurgen

Талант, блядь

Распределять финансы. Так, по-антикризисному.
Всегда был и остаётся.
Личные финансы.
Ебучий мир.

Скиф
graf_yurgen

Кадры отечества: Петрович

Полезно иной раз оторвацо от офезной жизни и вспомнить о народе. Собстно, о том, о ком мы тут, в ЖуЖу, более всего печёмсё. Порой.

Так уж сложилось в этой грешной жизни, что таракашки в бошках есть у всех. Это называется «странности», собственно это отличает людей друг от друга. Если странности не задевают никого, то это очень даже мило. Если ж странности вылазят из бошк и начинают задевать окружение, то тогда данные бошки немного изолируются и немного лечатся разными препаратами, хорошими и не очень.

Как и у всех, у Петровича были свои таракашки. Собственно, многие звали Петровича Стаканычем, но это не правда, все ж знали, что он сильно ж и не пил. Так, раз в месяц. На неделю. В запой. Вот Фёдрыч – тот да….

С возрастом Петровичу стала понятна Истина. Как она к нему в башку вбивалась, он не удосуживался задумываться. Да и зачем – он точно ж знал.

Характер у Петровича стремительно с годами портился. Все ж вокруг, бездельники и уроды, не понимали сути жизни. Вбивать им смысл было проблематично – с возрастом Петровича стали побаивацо. Спорить, в смысле.

Служил Петрович токарем. И даже повезло – предприятие впахивало даже тогда, когда был, казалось бы, кирдык всему и вся. Что-то ремонтировали для муниципального хозяйства. Что-то делали для него же.

В родимом цеху Петрович провёл чуть ли не все свои рабочие годы. Тут он начинал, тут он впахивал, тут он квасил до валяния на стружке. Тут он и служил. Менялся всего лишь разряд – со второго до шестого доросло. Менялся всего лишь сам Петрович.

В общем, в один прекрасный день Петрович вдруг понял, что пол бетонный в родном цеху может скоро выйти из строя. Он точно знал, что срок службы бетона 8 лет. И точно знал, что если пол покрыть тонким слоем деревянной стружки, то срок увеличится до 12 лет.
Отчего и почему так – Петровичу было похер, он точно знал. Причём, то, что цеху уже доХУЯ побольше даж 12 лет, ему тоже было похер и не интересно. Он знал про стружку и бетон.

Целый месяц Петрович мучался мыслями. Стал высматривать трещинки на бетонном полу. Казалось, что всё, конец всему, сначала бетон пола испортится и потрескается, и сразу эта зараза полезет под основания станков, и тогда хана всему.

В общем, терпение у Петровича вышло. Нашёл он маленькую столярную шаражку с лесопилкой, и притаранил пару пакетов стружки. Спецом вышел пораньше на работу, чтоб никто не мешал.

Цех был оХУЕнно удивлён. Поржали полдня, мастерам и бригадирам, собстно, было поХУЙ, так что к обеду ругалась лишь одна Матрёновна, что служила тут же – уборщицей. Она всё смела на хер и выкинула в мусор.

Для Петровича это был удар ниже пояса, что говорицо. Он вытряхнул остатки двух пакетов у своего станка – спасти хоть часть.
Вечером, после того, как озадаченный Петрович побежал за очередной партией стружки на лесопилку, с тем, чтоб завтра уж точно завтра…. Ну, в общем….

К несчастью, через цех после смены прошёл Главный Инженер. Был немало удивлён срачем у отдельно взятого станка. Вставил пистон начальнику цеха. Начальник цеха – мастеру цеха. Мастер – бригадиру. Домино, хули.
С утра, по приходу на работу, уже было не очень смешно. Весь цех был сдобрен уже мешком стружки – Петрович точно знал, чем толще слой, тем круче будет бетону.

Но вот в воздухе запахло штрафными санкциями. Неприятный такой запах. Чувствуешь себя не_хозяином своей жизни.
Бригадира – Дроныча – Петрович в ХУЙ не ставил, потому сказал, что так надо и послал на ХУЙ. К обеду, под мат Матрёновны, сметающей всю эту хрень, к Петровичу подошёл мастер.

Он терпеливо выслушал доводы Петровича. И попросил.
- Петрович, я очень тебя прошу, не надо больше стружки. Ну дался тебе этот цех? Он же не твой. Тебе через 2 года на пенсию. Договорились?

Петрович начальству перечить был не приучен. Он согласился.
Однако к концу дня он точно знал, что бетону плохо, надо стружку. Обязательно.
Потому наутро всё было опять в стружке.

Нечаянно в цех заглянул сам ого-го! – дирехтур. Глав Инж был им нещадно изнасилован словесно, в особо извращённой форме, впрочем.

К Петровичу, после ещё одного домино, подошла целая делегация во главе с начальником цеха. У Матрёновны чуть инфаркт не случился вообще.

- Петрович, мы тебя очень просим, не надо стружки! – раздался стройный хор.

- Иначе мы тебя уволим. Директор подпишет что угодно, - пригрозил начальник цеха.

Петрович заверил, что всё будет в ажуре, никакой стружки.
Однако Петрович к вечеру уже точно знал, что неважно всё в этой жизни. Бетон-бетон-бетон – вот оно, главное! Надо спасать.
Наутро Петрович опять пришёл пораньше. С очень большим мешком стружки.

Так Петрович не доработал до пенсии чуть больше года. Уроды, так и не поняли, что бетон-то того….
И стал Петрович слесарем-ремонтником в котельной, но это уже в следующей части.