Скиф

graf_yurgen

Из_другого_мира

Хорошо там, где меня нет


Previous Entry Share Next Entry
Скиф
graf_yurgen

Инвестор-5

{ Я не великий пейсатель и мне законы не писаны. Потому с конца, пусть будет так. Написал главу давно, ещё в январе что ли, но как-то всё галопом в реальности, совсем галопом. }

Глава 1 - http://graf-yurgen.livejournal.com/1116346.html
Глава 2 - http://graf-yurgen.livejournal.com/1118106.html
Глава 3 - http://graf-yurgen.livejournal.com/1119522.html
Глава 4 - http://graf-yurgen.livejournal.com/1137022.html

Глава 5. Чеченская пробежка, 1-й этап

24 июня 2019. Итум-Кале, кафе «Минутка»

- Дарагой, обидишь, вот это, да, - лейтенант ГРУ Аслан, фамилию забыл, был сама любезность.
Эдакий такой радушный хозяин, улыбчивый и весь такой запанибрат. Любезность его была направлена лишь на одно лицо. Не на своего командира – майора Заламбекова, тут уж имя Пашка забыл. Ещё два столика были заняты бойцами. Бойцами – значит двумя оперативниками ФСБ по республике Чечня, одним - республики Ингушетия, водителями, бойцами ГРУ усиления из базы в Грозном. Всего – 13 голов. На трёх «Тиграх».

Все, красавцы, в полевой пятнистой спецназовской лёгкой форме, при оружии, перетянутые портупеями. «Это Чечня, парниша» называется. Последний писк моды. Местная мода. Всем девкам на загляденье.



На фоне общем две белые вороны смотрелись не очень. Ингуш в джинсах и Пашка, в штатском костюме при белой рубашке в галстуке, выглядели чужеродным бельмом. Они, товарищи по барахлу не в тему, только с борта соскочили в Грозном, как завертелось.
Вообще, солянка сборная ещё та. И вообще полная, армейцы в лице авиации висели на связи, застава местная – погранцы – на низком старте, у них стоит Ми-8, ждёт команду на десант.

Но штатские тут были главными, так считалось. Зачем и почему? Пашка и сам уже не понимал, устал. Но точно знал, за 4 года уже обострил нюх, что если он не будет на месте, то не будет ничего хорошего.

Потому и играл лейтенант Аслан радушного хозяина. Скучно тут, а они - гости из центра.

Пришлось попробовать маринованную черемшу с сыром. Прикольно, но пора.

За 5 лет немного натренировал себя Пашка, гасил тремор и азарт, скорее делал вид, получалось, что состояние трясуна никто не видит. Дело было большим и сильным, так сказать не самым большим, но, пожалуй, самым кровавым. Уже 3 трупа в целях укрытия и скрытия. И он это понимал, ведь на кону канал, через который унесло около 200 млрд рублей, и это только в первом приближении, а приближать Пашка умел, да.

Уже близко всё. Тот, кто нужен, был тут несколько часов назад. И ему просто некуда деваться, либо назад, в Грозный, либо вперёд – в Шатили, а там пешком в Грузию. Припекло сильно, раз решился на последний рывок. И этого товарища понять можно. В Шатили его уже ждут погранцы. А Пашка вот, в лице вот сборного отряда, как гончая, не торопясь, дожимает. Финал. Ну почти.

Конечно, он не командир тут, тут майор роль играет. Но он, Пашка, залпом выпил чай, и встал.
- Товарищи, нам пора.

Все синхронно встали. Отодвигаемые стулья запели по доскам пола. За стойкой пожилые хозяин и хозяйка с гордостью смотрели на воинство. Тут культ армии и силы. Это Чечня. И что-то красивое в этом было.
Пашка поблагодарил за всё, расплатился в 2 конца за всех, две бумажки по 5 тонн из кармана, приложил руку к груди, вычитал откуда-то, что это знак уважения что ли.

Подскочил Аслан.
- Дарагой, ты что!!! Ты гость!!!

Объяснил Пашка, что у него предубеждение, пусть уважит. «Туда – мой стол, обратно – я отдыхаю, и пусть меня тогда отдыхают».
Аслан перехватил украдкой взгляд майора, тот незаметно кивнул, и лейтенант заиграл дальше роль, причитая, что у Пашки не правильные предубеждения, и что на обратном пути он его не выпустит раньше чем через пару дней с Итум-Кале, у него тут брат живёт. И чтоб он больше никого не обижал.
Рванули. Лейтенант трещал не переставая. Это Кавказ. Пашка старался быть любезным, но шёл 20-й час бодрствования, и получалось, наверное, не очень. Как-то что-то было нервно, что ли. Пашка сидел сзади, за водителем, и что-то тянуло, дверь пассажирская с Пашкиной стороны казалась раскалённой, подсознательно хотелось отодвинуться от неё как можно дальше. Он пытался понять чувство, привык уже, что у него ничего просто так не бывает.
Потому, когда водитель вдруг вильнул резко влево – вправо было нельзя, обрыв – всё встало на свои места.

Ехали неправильно. Руководители в колоне первыми. Первыми и попали под удар. Прямо посреди дороги стояло несколько машин – старая-престарая тайота-прадо, какие-то седанчики непонятные, всего штук 5. И не объехать, обрыв с одной стороны и склон с кустарником густым с другой. Классика. И вот из этих кустарников прилетела граната. Противотанковая, из РПГ. Попало ровно и хорошо, в капот с левой стороны, ближе к кабине.
Как оказалось, но это потом, не так прост оказался ингуш, который казался стареньким и вечно усталым, и сидел тихо рядом. Не кабинетный он, про юность, что-то подсказывает, лучше не спрашивать, а поднимать тосты. Но это позже.

А сейчас Пашка очнулся от сильного тычка по голове и пинка в бок берцем. Только что Аслан рассказывал, что такого шашлыка, как в Кале, нет нигде в мире, как вдруг вот сразу по морде и берцем, переползая и перебегая. Треск, визг, кто-то лежит, кто-то хрипит, ингуш из-под заднего колеса пару раз из автомата стрельнул и отскочил, по машине и по пыли обочины прошлась красиво очередь, он перехватил взгляд, подмигнул весело. Наконец всё встало на свои места, и он, старый волк, в своей стихии, появилась стойкая уверенность. Человеку дали его стихию.

А веселья было много. Все «Тигры» были подбиты. Идущая второй машина горела во всю, вокруг неё лежало 3 тела без движения, где-то за ней отстреливался севший на нишу от переднего колеса третий «Тигр», но до него было далеко, и даже не видно.

Первый «Тигр» не горел, но был тоже плох. Аслан вытащил с салона на сторону от стрельбы всех, кто в ней был, пока ингуш стрелял. Ситуация была не очень. Водитель всё, майор с пробитой грудью и хрипит, пытаясь закрыть дыру беретом форменным. А дикий Аслан носится и подпрыгивает, метко лупя одиночными. А тут ещё москвич играет в тюленя на лежбище, хотя только оглохший.
Пашку затрясло. Адреналин, встряска, нереальность, страх.

- У меня всё! - проарал Аслан.

Это относилось к ингушу, Магамету, как потом вспомнил Пашка. Это был их бой, и Аслан с Магой разделили секторы. Ингуш отстреливался из-за кормы машины, Аслан – из-за изуродованного капота. Аслан был более везучим, хотя и не только. Или с его стороны более не везучими оказались абреки, и гранат оттуда больше прилетать не могло.

- Принял! – проарал в ответ ингуш, раз в несколько секунд подскакивая, и пытаясь разглядеть сквозь дым и салон полностью обстановку.

Аслан подпрыгнул, схватил Пашку за грудки. Затрещали, отрываясь пуговицы рубашки.

- Русак!!!! Автомат, и туда, блядь!!! – Аслан сунул в трясущиеся Пашкины руки автомат и толкнул к капоту.

Пашка встал и сделал шаг, но получил по башке кулаком.

- Шайтан!!!! Низка сядь!!! – взбесился Аслан.

Всё его благодушие недавнее как сняло. Ситуация была сильная. Командир почти погиб, и как раз им Аслан хотел заняться. Склон с кустами удалось чуть зачистить, и он был уверен, что тут, с его стороны с гранатой никого больше не осталось. Это были его горы, тут жил его брат, и он точно знал. Но надо было ещё пройтись назад, но не сейчас.

Аслан занялся майором. Посмотрел на трясущегося Пашку, которого трясло так, как знобило. Мотнул головой раздражённо, прорычал ругательства по-вайнахски.

Только что он этому напыщенному русаку рассказывал, что это его Чечня, его горы, и он тут хозяин и всё знает. И это был удар по самолюбию. Это не местные. Он бы знал. Тут их род все знают, тут по-другому нельзя. Он же теперь все эти горы вывернет. И брат поможет. И другой приедет в отпуск из Грозного. Иначе нельзя. Некрасиво вышло. Хрен с ним, с русаком, перед командиром неудобно!

Майор оказался не так плох. Пуля сидела у него справа в легком. Опытный лис словил первую пулю бандитской засады – война полна неожиданностей. И то, случайность была одна на миллион – пуля отрекошетила от торца открываемой двери. Тактический лёгкий мягкий бронежилет погасил, как мог. Если прижать берет на ране портупеей, то это позволит удержать воздух пока что. Аслан вколол сквозь штанину в бедро обезбаливающее-антишоковое с армейской аптечки, и собрался заняться заново войной. Обернулся к Пашке. И картина предстала перед ним, как в замедленном немом кино.

На дорогу перед ихним «Тигром» из последних сил выходит израненный абрек с автоматом. Мага всё же пропустил. Аслан своё дело знает, и это его горы, нога и бок насквозь. Становится абрек посреди дороги, из последних сил поднимает автомат. Пашка, трясясь, как осиновый лист, зачарованно глядит на это действо. Тут одной очередью всех троих, кто за машиной, к Аллаху…..

- Агонь!!!!!!! – заверещал Аслан, судорожно пытаясь достать из кобуры АПС, его гордость. Не успевал, и было поздно.

Бум, бум, бум. С 30 метров не попасть было трудно. Но Пашка постарался. После третьего выстрела у Пашки кончились патроны, хорошо, что Аслан оставил на одиночном. И всё же третий выстрел, красиво, как в кино, попал в лоб, и выглядело это на самом деле красиво - на солнце красная дымка вокруг головы, и завал абрека. Мда. Голливуд отдыхает, Чечня набирает, овации потом.

Пашка отвалился на колени, автомат отлетел.

Аслан длинно с чувством выругался по-чеченски. Пока доставал с машины новый магазин и заряжал отобранный у Пашки автомат, он рассказал судьбе о редкостном дебиле русском, чей род до 10-го колена переимел последний ишак их родового поместья, что он не понимает, чем разгневал Аллаха, что дал ему этого гяура в компаньоны в этот бой, да простит его погибший, майор да и сам Аллах за такие слова.

Его перебила частая перестрелка. Ребята с третьей машины пошли в атаку. Аслан выпрыгнул из-за «Тигра», и рванул к кустарникам со своей стороны, на склон, и через несколько минут всё было кончено. У машины остался ингуш, и Аслан был чуть-чуть спокоен за тылы.

…Аслан был готов поклясться, что одного он точно знает. Лицо знакомое, он тут прожил до 15 своих лет, и, хотя сейчас Аслану 30, он был уверен, ведь это его места, и эти горы, тут глаз цепляется. Остальные – ещё 7 - были не местные, скорее всего ингуши. Шайтаны. Со злости бойцы всех перебили. Но, что самое обидное, это были не профи, а так себе, сброд из бездельников и неудачников. Кому за 50, кому под 20. И эти шайтаны умудрились уложить пятерых спецназовцев!!!

Со вторым «Тигром» было плохо. Там погибли все, один сгорел в машине, трое недалеко ушли. В третьем «Тигре» один ранен сильно боец, остальные – борзы, молодцы, но пробиты по конечностям, изранены. Если б не его, Аслана, развиздяйство, правда вместе с майором, чего уж там, их бы броневик ехал бы вторым, так правильно же. И вместо двух бойцов из ихнего подразделения и двух ребят из ФСБ по Грозному сейчас там бы было их пятеро, мёртвых и спокойных. Из этих шайтанов кто-то всё же был армеец. Раз средняя машина словила сразу три гранаты, тогда как первая и третья по одной. Бойцы нашли 6 гранатомётов, и это на 8 человек. И перезарядиться бандитам никто не дал.

У первого «Тигра» один погиб, один ранен сильно. Итого дела дырявые, к пятерым погибшим ещё 2 раненых сильно. Шайтаны!
Носимая рация ловила, и Аслан как раз докладывал обстановку. Он уже давно понял, что это было. Тут как раз по ущелью можно пойти в горы, выйти на перевал по лесу. Это была группа отсечения, и один Аллах знает, сколько ещё ушло, хотя…

Пограничники на вертолёте оседлают перевал. Не уйдут. Аслан пошёл к машинам, что перекрывали дорогу. У машин нашёл 3 тела мирных жителей. Скорее всего, это были водители машин, которые просто остановили до кучи. Получается, что у этих шайтанов было только три борта - джип и две легковушки. Если по 4 человека, то 12. Не более. Значит 3-4 идут на перевал. Может 5. Но не больше.

И эти шайтаны с гранатомётами должны были уйти, но не от спецназа.

Свои выводы Аслан доложил в Итум-Кале, оттуда передали в Грозный. Ситуация пошла вскачь.

С такими делами Аслан подошёл к своему «Тигру», и от удивления потерял дар речи.

Гяур, весь чумазый, в пыли и гари, вместо того, чтобы тушить вдруг занявшийся костерок от закоротившего аккумулятора машины, достал с майорской планшетки карту, и прямо сидя на дороге что-то в ней высматривал. Хоть трястись перестал, как заметил с раздражением Аслан. Проявил себя Пашка в бою, как водится, за столичными паркетниками, не важно. Даже противно и не красиво. Хвала Аллаху, что сам Аслан был готов когда-то к такому, а то бы стыдно было когда-то давно.

Найдя что-то интересное на карте, Пашка отбросил свой идиотский пиджак и галстук, и подтянул легкий бронежилет, что Аслан снял с майора. В бронике была дырка на груди, и кровь. Пашка на мгновение потеряно замер, на неё посмотрев, но только на мгновение. Взял кобуру майора, вытащил командирский ПМ, обойму в карман запасную сунул. Сюрреализм. Великий воитель собрался на войну. В белой рубашке. Дебил!!!

Аслана прорвало. Так длинно и витиевато по-вайнахски, с чувством и расстановкой, он давно не выговаривался, даже если брать ещё недавно, в бою, а поговорить он любил. Да простит его погибший Селим, водитель, и майор, что тут лежал же, да и сам Аллах.

Пашка всё равно ничего не понял.

- Лейтенант, там ущелье до границы через километр начинается, - он указал на лесистый склон, - я посмотрел, через пару километров по дороге есть ручей, если по нему пойдём, то можем догнать и выйти вперёд. Тут обозначена тропинка

Аслана прорвало на новую порцию. Хотя московский хлыщ был прав. Одно «но». По ручью идти труднее, знает его Аслан. Но не сильно труднее, чем по этому ущелью. И не понимал Аслан, почему эти бандиты не пошли по ручью, а выбрали другой путь. У них же один местный точно в группе был, а местные точно знают. Ну а ему - с кем идти?

- Ты не солдат, русак, - проворчал по-русски умеривший пыл Аслан, отбирая карту.

Но москвич не сдавался.

- Ты, чечен или не чечен?! Всю жизнь собрался быть летёхой!? Так и будешь сидеть тут!?

С превеликим удовольствием сейчас Аслан двинул бы Пашку по макушке. И пофиг, что ФСБ, он же тоже не просто так, а военная разведка. Хотя уже и сам понимал, что встряхнуло того сильно, как бы не контузия. В сердцах он был немного не прав всё же в своих требованиях к прикомандированным из центра. Разрядил ситуацию майор. Он был в сознании и всё слышал.

Он позвал Аслана по-чеченски. Тот нагнулся, доложил обстановку. Майор спросил – есть ли возможность преследовать. Аслан прикинул, что он с одним из бойцов, у которого была не сильно рука пробита, смог бы. Москвича-русака он вообще ни во что не ставил. Майор подумал, и дал наставление, что если есть уверенность и силы, пусть Аслан идёт. А то не красиво получилось тут, и им нужна победа, чтобы замять эту засаду. На самом деле. И за ребят поквитаться.
Пашку Аслан брать не хотел, вернее делал вид, что не хотел. И Пашка кипятился. Нервы с боя ушли, Аслан уже успокоился, и как Пашка его не обзывал, Аслан был непреклонен, ну почти. Но позволил себя уговорить только якобы на том, что там отходит точно такой же кабинетный червь, как и он сам, русак то есть, так что он, Пашка, не помеха, в целом. А если честно, то не так уж и крут был Аслан. Ведь бой пройдёт, и будут объяснительные и рапорты. Как он с майором в засаду угодили, великие разведчики. Майору сойдёт, он ранен, а у нас героев любят. А вот Аслан – вопрос. И как он москвича задвинул, не послушал. Не, Аслан уже холодным изворотливым восточным умом понимал, что надо перехватывать, показывать крутость, тогда всё спишут. И чтоб москвич был в свидетелях для будущей писанины.

Через 10 минут, содрав с Пашки белую рубашку и надев на него всё же легкий броник, вооружив этого полудурка автоматом, Аслан с перевязанным по правой руке бойцом по имени Али заводили убитую шестёрку жигулей, единственную целую колымагу из всех машин в наличии. Надо было вперёд проехать километра три по извилистой дороге. И эти шайтаны недоделанные, которые бандиты, поскупились на эту рухлядь, жалко стало даже пули, тогда как по остальным прошлись по колёсам.

На месте засады остался за главного ингуш Магомет, капитан ФСБ, уполномоченный по Назрани. Староват он в свои 60 бегать по козлиному да по кочкам. Да и не его эти горы. И ещё Аслан с негодованием думал, что стоит верить приметам. 13 их было, 13.

Как быстро всё, думал злой Пашка. Трещала нещадно голова, в глазах туман. Полчаса назад всё было весело и по-другому, жизнь, еда, прогулка. А сейчас злой Пашка хотел лишь одного. Достать того, кто это всё устроил. И ещё видел замершую картинку - искорёженную дверь, от которой он так пытался отодвинуться за мгновение до начала боя. Вот и не верь чувствам.

Как-то незаметно Пашка отключился. Очнулся от встряски, вдруг серьёзный и молчаливый Аслан поставил его на ноги, и сильно тёр уши, несмотря на то, что Пашка пытался отбиться. Но очнулся всё же окончательно после укола в предплечье дексаметазона. Это потом уже, после, напишет на бумажке название и вложит в карман его штанов Аслан, всё как по правилам и положено, и Пашка узнает по поиску в интернете, что это такое, да и в Москве служебным врачам доложит. А сейчас это его поставило в строй.

Аслан встал перед склоном, прошептал с закрытыми глазами молитву, и махнул рукой, двинувшись первым. Он всегда так делал перед рейдами. Горы – это серьёзно, они ошибок не прощают, максимальная концентрация, выкинуть всё из головы. Сейчас есть только они. И те уроды, что впереди. И хоть одного надо взять живым. И это почти не реально.

Он ещё на месте стычки решил сделать красиво – москвича поставить последним в их маленькой колоне, и позволить ему отстать, с Али выйти вперёд, настигнуть шакалов, ну а дальше как выйдет.

Но, как ни странно, Пашка не отставал. У него был клоунский вид – штатские штаны и туфли, броник на голое тело, перемазанный в крови, лицо черное от грязи с мутными дорожками от струящегося пота, шевелюра всклоченная, рот открыт в неправильном хриплом дыхании, глаза шальные и дикие, но он не сдыхал, он шёл, и это было нереальным и вообще не правильным. Вот глаза были страшны. И подумал Аслан, что если русский выдержит, то он заберёт свои наезды все обратно и будет извиняться.

Русский удивил ещё сильнее, когда на первой привале – Али готов был от ранения отвалиться в обморок, надо было его тоже уколоть – русский свалился молча на спину, хрипя, но через пару минут поднялся, и пошёл по хорошо заметной тропе дальше, понимая, что армейцы его догонят легко, но он на пару шагов, но будет всё же ближе к перевалу.

Они вышли на первое – и последнее – плато перед перевалом. 6 километров вверх и по кривой тропке, местами совсем уж никакой и крутой. Пашка чувствовал, как текут со рта грязные слюни, как сухо в глотке, как глаза жжёт едкий пот, как натирают городские туфли, как режут синяки-порезы-ссадины, но ярость его была сильнее.

Свалившись на колени – вышел он последним, Аслан с Али уже лежали тут же, выйдя чуть раньше, собираясь с силами – прохрипел чуть слышно: «Штатский мой, не трогать….», и растянулся рядом, завалившись на бок. “Штатского” он имел в ввиду того господина Иванова, что так стремился сейчас уйти в Грузию, любым способом, не размениваясь на компанию.

За эти рекордные 2 часа Аслан уже убедился, что Пашка не отстанет. И понял Аслан этого странного русского ещё тогда, когда загонял ампулу Али, ещё почти в самом начале их подъёма. У этого гяура была своя война. И за этот разгром и за глупый вид он собирался воздать с лихвой. И эта война была для него, похоже, глубже даже нынешней войны чести у Аслана. А это стоит уважения.

Аслан был редкостным всё же развиздяем. Если б всё же заглянул в ориентировку, собранную родной службой о командированных перед их приездом, то узнал бы, что сейчас рядом валяется обруганный им майор службы экономической безопасности ФСБ, следователь по особо важным делам Павел Сергеевич Кориенко, которому по долгу службы не стоило кичиться званиями. На редкость злой и упёртый следак, не имеющего ни одного проваленного дела. Но это было бы полуправдой в самих глазах Пашки, одно дело – самое первое - он считал провальным для себя. Именно потому он такой неугомонный, злой и отчаянный. И больше проваливать он ничего не собирался. Потому он тут.

?

Log in

No account? Create an account